Обмен учебными материалами


Психология понимания правды. 17 страница



из гостиницы, на тот же вопрос, откуда он говорит,

ответил, что из моей квартиры. Эпизод этот анекдо-

тичный, но по-своему показательный> [там же, с. 99].

Для психолога приведенные примеры чрезвы-

чайно важны и занимательны, но не как социальные

казусы, а как задача, которую предстоит решить:

теоретико-экспериментальные исследования должны

доказать, что за видимой немотивированностью та-

кого обмана скрываются вполне серьезные соци-

альные отношения и экономические условия жизни

людей. Одна из главных социальных причин вранья

заключается в извечной безотрадности русской жиз-

ни и неинтересности, скучности правды, вызываю-

щей желание расцветить, приукрасить "Бе. И потому

мотивы этого коммуникативного феномена, интуи-

тивно понятные любому русскому, остаются неведо-

мы большинству иностранцев, проводящих с нами

торговые, политические и иные переговоры.

4. Классическое вранье характеризуется тем, что

враль получает нескрываемое удовольствие, наслаж-

дение от самого процесса изложения небылиц. Вмес-

те с тем во вранье всегда есть некоторый элемент са-

молюбования и самовозвеличивания: врущий чело-

век хочет хотя бы на время стать объектом всеобще-

го внимания, почувствовать себя более значительным,

ценным в глазах окружающих. Главное, чего хочет

враль, - восторженного внимания публики. Жизнь

отражается в искусстве, и потому в русской литерату-

ре в изобилии представлены вдохновенные вруны -

один Хлестаков чего стоит! Другой показательный

пример - серия очерков А. Ф. Писемского <Русские

лгуны> [Писемский, 1956].

Подобными российская земля, ви-

димо, не оскудеет никогда. Сегодня на российском

политическом небосклоне к ним, бесспорно, относится

В. В. Жириновский. Вот, например, что он успел ска-

зать в течение только одного дня. II сентября 1998 г.,

Государственная Дума, во время обсуждения канди-

датуры Председателя правительства РФ: <Весь мир

сегодня за вас, это тоже настооажнвпет. Весь мир

против Ельцина и Черномырдина, но вдруг за сутки

весь мир за Евгения Максимовича Примакова. И кто?

Все наши враги. Все, кто разрушает страну семьдесят,

пятьдесят лет, последние десять лет: вот этот нам

нужен, вот это хороший, вот он выведет, выедет>.

Немного позднее, обращаясь к кандидату на пост

Центрального банка РФ В. В. Геращенко: <Вы член

Сингапурского клуба. Членом может быть человек,

имеющий наличными (выделено интонацией. - В. 3.)

личный капитал пятьдесят миллионов долларов>. Ну

кто поверит в то, что абсолютно весь мир без исклю-

чения и что у

человека, любого человека в любой стране, могут быть

пятьдесят ? Я ду-

маю, что Жириновский и не рассчитывает на то, что

ему поверят. Его цель иная: покрасоваться перед те-

лекамерами, в очередной раз привлечь к себе внима-

ние зрителей и посеять сомнения в умах депутатов.

5. Обращаясь к анализу психологических меха-

низмов вранья, нельзя не отметить, что нередко его

нужно рассматривать как внешнее проявление защит-

ных механизмов личности, направленных на устране-

ние чувства тревоги, дискомфорта, вызванного неудов-

летворенностью субъекта своими взаимоотношения-

ми с окружающими. Стремление человека защитить

свой внутренний мир от <несанкционированного втор-

жения>, нежелание обнажать душу перед окружаю-

щими из боязни насмешек или проявления снисхо-

дительного отношения - достаточно серьезный по-

вод для вранья. Немало ярких иллюстраций можно

найти в биографии выдающегося французского пи-

сателя, написанной С. Цвейгом: <Стендаль не прочь

Загрузка...

приврать без всякого внешнего поводя -- только для

того. чтобы вызвать к себе интерес, и скрыть свое

собственное я: словно искусный боец - удары шпа-

ги, сыплет он град мистификаций и измышлений,

чтобы не дать любопытным приблизиться к соб'-^

[Цвейг, 1996, с. 390]. К.и: подобные литературные

примеры, так и данные экспериментальной психоло-

гии личности убеждают в том, что идучение "ащит-

ных механизмов -' рационализации, проекции, от-

рицания и др. - может существенно расширить не

обыденные, а научные представления о природе об-

суждаемого феномена.

Итак, психолог имеет основание говорить о на-

личии правды в словах испытуемого в том случае,

если в исследовании установлено, что утверждение

субъекта соответствует фактам, он верит или не ве-

рит в истинность произносимого и не имеет наме-

рения ввести в заблуждение того, к кому обращено

высказывание. С неправдой и враньем люди сталки-

ваются тогда, когда в высказывании или невербаль-

ном утверждении факты искажаются, но искажают-

ся без намерения ввести партнера в заблуждение.

Иначе говоря, для квалификации правды, неправды

и вранья как категорий психологии понимания

исследователю прежде всего необходимо определить,

в какой степени мысли испытуемого о действитель-

ности соответствуют самой действительности, т. е.

признать модель мира испытуемого верной или

ошибочной. Кроме того, нужно точно знать, имел ли

испытуемый осознанное намерение обмануть партне-

ров по общению.

Теперь я перейду к рассмотрению случаев, ког-

да субъект имеет намерение ввести в заблуждение

партнера по диалогу - внешнему или внутреннему.

Клетке 6 соответствует обман. В научной лите-

ратуре есть немало определений этого коммуни-

кативного феномена. Например, Дж. А. Подлесны и

Д. С. Раскин считают, что <обман может быть опреде-

лен как поступок или утверждение, цель которого -

скрыть истину от другого или ввести его в заблужде-

ние> [Podlesny, Raskili, 1977, с. 782]. По моему мне-

нию, такое определение является слишком обобщен-

ным, неконкретным и потому требующим уточнения.

Обман следует описывать на основании двух его глав-

ных смыслообразующих признаков.

Во-первых, обман основан на сознательном

стремлении одного из коммуникантов создать у парт-

нера ложное представление о предмете обсуждения,

однако обманывающий не искажает факты. Отличи-

тельный признак обмана - полное отсутствие в нем

Психология понимания правды 251

ложных сведений, прямых искажений истины. Об-

ман это полуправда, сообщенная партнеру с расче-

том на то, что он сделает из нее ошибочные, не соот-

ветствующие намерениям обманывающего выводы.

Полуправда - потому, что сообщая некоторые под-

линные факты, обманщик умышленно утаивает Дру-

гие, важные для понимания целого. Успешный об-

ман обычно основывается на эффекте обманутого

ожидания: человек, которого обманывают, учитывая

полученную правдивую информацию, прогнозирует

развитие событий в наиболее вероятном направлении,

а обманывающий совершает поступок, нарушающий

его ожидания. Цель обмана в том и состоит, чтобы

направить мышление собеседника по стереотипному

пути актуализации часто встречающихся знакомых

ситуаций. Вследствие этого обманутый всегда явля-

ется невольным соучастником обмана: он жертва соб-

ственных неадекватных представлений о действитель-

ности (подробное обоснование этой точки зрения см.

в [Знаков, 19946]).

Во-вторых, обман обычно связан с реальными

действиями (как в случаях мошенничества), а неред-

ко - и с материальными потерями для обманы-

ваемого. Обман включает манипулятивное использо-

вание контекстных особенностей, которое создает

ложное представление о ситуации. Некоторые иссле-

дователи пытаются определять обман более широко,

чем ложь. В частности, С. Бок считает обман широ-

кой категорией, включающей в себя ложь. Ко лжи

она относит такие намеренно вводящие собеседника

в заблуждение утверждения, которые делаются уст-

но или письменно. Обмануть же можно посредством

жеста, кода Морзе, знаков языка [Bok, 1978]. Ана-

логичные взгляды на проблему высказывают Р. Хоп-

252 Виктор Зников

пер и Р. А. Белл, подчеркивающие, что обман нельзя

сводить только к ложным вербальным утверждени-

ям - он не может быть ограничен словами. Эти ис-

следователи полагают, что в действительности обман

чаще основывается на игре определенной роли, чем

на конкретном противоречащем фактам утвержде-

нии. Так, нерадивый студент играет роль усердного,

чтобы на экзамене произвести впечатление на про-

фессора. Следовательно, не все обманщики - лже-

цы [Hopper, Bell, 1984].

В выполненной под моим руководством диплом-

ной работе О. О. Ждановой изучалось сходство и раз-

личие в понимании лжи и обмана русскими и немец-

кими студентами. Обнаружено, что обман для нем-

цев часто связывается со сферой материального:

<Обман - ложь с целью получения материальной

выгоды>, <За обманом стоит стремление к обогаще-

нию>. В ответах российских испытуемых не было ни

одного указания на принадлежность к материальной

сфере как отличительного признака обмана. В то же

время, если часть русских характеризовала обман как

злонамеренный, причиняющий вред другим, совер-

шающийся из корыстных побуждений, то были и

такие ответы, в которых обман сравнивался с игрой,

трюком, фокусом, сказкой. У немцев негативная оцен-

ка обмана проявлялась во всех ответах и значитель-

но более однозначно, чем у русских.

В другом исследозанни Ждановой изучались

личностные факторы, влияющие на понимание лжи

и обмана. В работе предпринята интересная попытка

анализа психологических различий личности тех

испытуемых, которые считают, что больший мораль-

ный вред в общении наносит ложь, и тех, кто счита-

ет, что обман. Для выявления личностных особенно-

Психология понимания правды 253

стей испытуемых были использованы многофактор-

ный опросник личности Р. Б. Кеттелла, метод иссле-

дования уровня субъективного контроля, методика

изучения ценностных ориентаций М. Рокича, мето-

дика самооценки правдивости. Сравнение ценност-

ных ориентаций двух групп позволило говорить о

более активной жизненной позиции испытуемых,

полагающих, что ложь больше разрушает доверие

между людьми и вредит нормальному общению. Ка-

чества, которые они считали одними из наиболее

ценных в любых ситуациях, больше соответствовали

облику борца: твердая воля, самоконтроль, смелость.

А с точки зрения испытуемых второй группы наиболее

ценными для человека являются качества, необхо-

димые в коммуникации для установления и поддер-

жания контакта: они чаще выбирали шпроту взгля-

дов, чуткость, терпимость. Испытуемых группы

в большей степени интересовал факт оправ-

данности действий (выделялись категории намерений

защитить себя и причинить вред другим, эгоисти-

ческих и альтруистических целей). Группа

оценивала ситуации как вредные, если они причиня-

ют очевидный, материальный ущерб (опоздание на

поезд). А ситуации, которые не имеют столь явно

выраженных отрицательных последствии, оценива-

ются ими как более безобидные [Жданова, 1998].

Мои экспериментальные исследования [Знаков,

1997] дают основание для выдвижения гипотезы о

том, что существуют и половые различия в понима-

нии: женщины в общении более вредной считают

ложь, а мужчины обман. Очевидно, причины этого

феномена следует искать в акцентировании этичес-

кой и познавательной сторон коммуникации. Опи-

сывая сущность обмана, мужчины обычно дают оцен-

254 Виктор Знаков

ку суждений, не соответствующих объективной ре-

альности и ведущих к реальным материальным по-

терям. Женщины подчеркивают, что в общении наи-

более сильное эмоциональное впечатление у них вы-

зывает не искажение фактов, а ложь (иногда своя,

иногда чужая) с целью сокрытия или представления

в неверном свете подлинных мыслей и чувств. Эта

гипотеза кажется мне интересной, но, безусловно,

требующей доказательства.

В клетке 7 отражено нередко встречающееся в

общении людей противоречие между субъективной

и объективной сторонами лжи: убеждением челове-

ка в том, что он солгал собеседнику, и реальным ак-

том лжи, происшедшим в конкретной коммуника-

тивной ситуации. С позиций психологии понимания

ложными оказываются не только те сообщения, в

которых извращаются факты. Для квалификации

лжи как психологической категории достаточно, что-

бы один из партнеров по общению, высказывая ка-

кое-либо суждение, думал, что он лжет, т. е. считал,

что умышленно искажает факты. Однако если он

ошибается, то такую ложь следует характеризовать

не как объективную, а как субъективную (в смысле

искаженного отражения действительности), мнимую,

кажущуюся. Человек может лгать, сообщая собесед-

нику истину. Это утверждение совершенно некор-

ректно с точки зрения логики и теории познания, по

для психолога оно вполне осмысленно и допустимо.

Приведу пример. Допустим, у субъекта К есть знако-

мый, который ему не нравится, и он хочет сделать

так, чтобы у того были неприятности. К сказал зна-

комому, что поезд, на котором тот должен ехать в ко-

мандировку, отходит на час позже срока, запомнен-

ного К при чтении расписания. Но К ошибался: по-

Психология понимания правды 255

езд действительно отправился на час позже, и его

знакомый благополучно уехал. Объективно сказав ис-

тину, субъективно К солгал.

Клетка 8 соответствует явно недостаточно изу-

ченному в психологии феномену самообмана. С точ-

ки зрения психологии общения и взаимопонимания

самообман представляет собой особый случай внут-

реннего диалога, аутокоммуникапии: здесь и обма-

нывающий, и обманываемый представлен в одном

лице. Наиболее очевидные ситуации, ведущие к са-

мообману, обычно связаны с тем, что человек, полу-

чая какое-то знание, не верит в его правдоподобие

или вовсе отрицает, отторгает от себя.

Естественно, что проблема самообмана занима-

ет не только психологов: она привлекает к себе вни-

мание методологов [Rorty, 1980], философов [Bach,

1981], литературоведов [Карякин, 1976] и предста-

вителей других специальностей. С логико-гносеоло-

гической точки зрения явление самообмана содер-

жит в себе неразрешимое противоречие: человек од-

новременно должен верить в истинность суждений

А и не-А. Если субъект обманывает себя, то он зна-

ет, что отрицаемое суждение является ложным, и в

то же время убеждает себя в его истинности. Отсю-

да следует, что чисто логическими методами проб-

лема самообмана не может быть решена - необхо-

димы дополнительные знания о психике людей, по-

ведение которых, как известно, нередко строится на

нарушенной логике. Для психологов, знающих о

существовании защитных механизмов личности, в

частности отрицания и обособления, проблема не ка-

жется столь уж неразрешимой. Как пишут Д. Креч,

Р. Кратчфилд и Н. Ливсон, <Человеческий разум спо-

собен, в определенных обстоятельствах, развивать

256 Виктар Зникчв

две логически несовместимые концепции одновре-

менно, не осознавая их очевидную противоречивость.

Этот (феномен получил название "логиконепроница-

емой перегородки", что является одной из форм

феномена обособления. Этот механизм изолирует

одно направление мыслей от других таким образом,

что взаимодействие между ними ослаблено и таким

образом конфликт не возникает> [Психологичес-

кое..., 1992, с. 98j.

Одним из первых вопросов, который возникает

у любого, кто задумывается на природой самообма-

на, - по отношению к кому и чему человек может

обманывать себя. Анализируя формы и способы са-

мообмана, философ Д. И. Дубровский рассматривает

три основных предметных области, по отношению к

которым имеет смысл говорить о реальном существо-

вании этого феномена: <В первом приближении мож-

но выделить три области: 1) когда человек обманы-

вает себя относительно самого себя (своих лействи-

тельных качеств, знаний, достигнутых результатов,

своего будущего и т. и.); 2) когда он обманывает себя

относительно других субъектов (отдельных лиц, групп,

организаций и т. п.), оценивая их качества, наме-

рения, возможности, i'ix отношения к нему и т. п.;

3) когда он обманывает себя относительно каких-либо

предметов (их существования, местоположения, сто-

имости, функциональных возможностей и т. д-), со-

бытий и обстоятельств> [Дубровский, 1994, с. 78].

Следует признать, что пока в большинстве психоло-

гических публикаций основное внимание уделяется

первой из названных областей.

Современные психологи выделяют четыре необ-

ходимых и достаточных критерия самообмана. Для

того чтобы быть в состоянии самообмана, субъект

Психология понимания правды 257

должен иметь два противоречащих друг другу убеж-

дения (что Р и что не-Р); эти убеждения должны быть

представлены одновременно; одно убеждение субъек-

том не осознаваемо: действие, определяющее, какое

из убеждений является, а какое не является предме-

том осознания, - это не случайное, а мотивирован-

ное действие [Gudjoiisson, 1990].

В одном из исследований изучались субъектив-

ные способы реализации этих критериев в ситуации

узнавания испытуемыми записанных на пленку го-

лосов - своих и чужих. Цель исследования состоя-

ла в том, чтобы показать: специфический феномен

ошибочной идентификации своего или чужого голо-

са есть частный случай самообмана. В первом экспе-

рименте было показано, что когда испытуемый дела-

ет ошибку идентификации, то тем самым доказыва-

ется факт: правильное и неправильное убеждение

существуют у него одновременно. При этом большин-

ство испытуемых не осознают наличия правильного

знания. Кроме того, данные корреляционного ана-

лиза указывают на связь ошибок с мотивационной

сферой субъекта. Проверка четвертого критерия, за-

трагивающего мотивационный аспект, потребовала

от экспериментаторов обращения к результатам оп-

росников, заполненных перед экспериментом и после

него. Были рассмотрены баллы, характеризующие

когнитивные противоречия у испытуемых, давших

не менее двух ошибок, и у тех, кто

не дал таких ошибок. Как и ожидалось, <нарцисси-

ческая> группа имела значимо низкие показатели по

избеганию самопредъявления. Соответственно груп-

па давших по две и более ошибки себя,

показали значимо более выраженную тенденцию во-

влекаться в самообман. Таким образом, эксперимен-

9 Зак- 3902

258 Виктор Знаков

ты доказали, что когда люди неверно идентифици-

руют голоса себя и других, они вовлечены в самооб-

манное поведение [Glidjonsson, 1990].

Для психологов проблема самообмана имеет еще

и особый профессиональный смысл: я имею в виду

психодиагностические процедуры заполнения испы-

туемыми разнообразных опросников. Во время этих

процедур иногда трудно бывает отличить сознатель-

ную подтасовку данных испытуемыми от неосознан-

ных проявлений социальной желательности и само-

обмана. И в решении этих проблем психологи еще

только в самом начале пути.

Клетка 9 соответствует классическому случаю

откровенной лжи. Ложью обычно называют умышлен-

ную передачу сведений, не соответствующих действи-

тельности. Наиболее распространенное в европейской

культуре определение указанного феномена восходит

к Блаженному Августину: <Ложь - это сказанное с

желанием сказать ложь> (пит. по: [Вайнрих. 1987.

с. 47]). Цель лгущего - с помощью вербальных или

невербальных средств коммуникации дезинформиро-

вать партнера, ввести его в заблуждение относитель-

но истинного положения дел в обсуждаемой области.

В западной культуре распространено морально-

правовое понимание лжи: определения лжи, форму-

лируемые западными мыслителями, основываются на

представлениях о нарушении прав тех, кому лгут.

Каждый человек имеет право принимать решения,

полагаясь на истинную, а не искаженную ложью ин-

формацию об окружающем мире. Например, не по-

купать товары, навязываемые ему обманными рек-

ламными объявлениями (deceptive advertisings) [De-

Paulo, Rosenthal, 1979]. Соответственно подавляющее

большинство определений лжи, даваемых западны-

IH авторами, включают указания на человека, кото-

рого лгущий хочет ввести в заблуждение. Например,

Ф. Л. Карсон с соавторами пишет: <Ложь есть умыш-

ленно ложное утверждение, которое предназначено

для того, чтобы обмануть другого или предполагает

вероятность обмана другого> [Carson, Wokutch., Сох,

1989, с. 388]. В отличие от этого русское понимание

лжи субъективно-нравственное: для нашей культур-

ной традиции характерно рассмотрение лжи как мо-

рально предосудительного деяния субъекта. Вместе

с тем в подавляющем большинстве русских опреде-

лений обсуждаемого феномена отсутствует указание

на того человека, которому лжет субъект (подробнее

см.: [Знаков, 1995]).

Как западные, так и российские психологи уде-

ляют большое внимание анализу вербальных и не-

вербальных признаков, на которые ориентируется

человек, считающий, что партнер по общению лжет

[Симоненко, 1998]. В частности, при приеме на рабо-

ту подозрение, что претендент лжет с целью произве-

сти лучшее впечатление, возникает у принимающего

в тех случаях, когда его собеседник слишком долго

обдумывает ответы на простые вопросы, отвечает не-

определенно, пропускает необходимые детали, избе-

гает зрительного контакта [Kraut, 1978]. Аналогич-

ные результаты получены при изучении того, на какие

признаки ориентируются таможенники, определяя

наличие или отсутствие у пассажира контрабандно-

го груза [Kraut, Рое, 1980].

Психологические исследования показывают, что

чаще лгут субъекты с малой устойчивостью к стрес-

су, повышенной тревожностью, невротичностью, а

также склонные к совершению антисоциальных по-

ступков [Fjordbak, 1985]. Кроме того, у экстерналов

наблюдается более выраженная тенденция лгать в раз-

личных ситуациях, чем у интерналов [Lefcourt, 1976].

Академические и клинические исследования не обна-

ружили связи между опенками по шкалам лжи лич-

ностных опросников и уровнем интеллекта и образо-

вания испытуемых. Интересно, что способность успеш-

но лгать другим совершенно не связана с умением

определять, когда лгут тебе [DePaulo, Rosenthal, 1979].

Сказанное выше не означает, что на лживое по-

ведение субъекта не оказывают побуждающего воз-

действия конкретные особенности тех коммуникатив-

ных ситуаций, в которых он оказывается. Напротив:

с позиции психологии социальных ситуаций ситуа-

тивные детерминанты поведения людей неразрывно

связаны с личностными. Ситуативные факторы не

являются семантической противоположностью лич-

ностных, не существует дихотомии: человек лжет пре-

имущественно или под влиянием своих личностных

качеств, или в зависимости от ситуации, в которой

он оказался. Дело в том, что в западной социальной

психологии, особенно в интеракционизме, ситуация

обычно описывается не с объективных позиций сто-

роннего наблюдателя, а как ситуация для субъекта.

Это означает, что интеракционисты поставили в центр

изучения то, как происходит взаимодействие чело-

века с ситуацией, как он ее воспринимает и пони-

мает. Субъект сам становится активным элементом

социальной ситуации, и если он принимает решение

солгать партнерам, то он не только изменяет ситуа-

цию в свою пользу, но и проявляет себя как лич-

ность. Следовательно, личностные проявления оста-

ются значимыми и для тех психологов, которые счи-

тают, что человек лжет в основном под влиянием

обстоятельств, в которых он оказывается.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Проведенный теоретический и эксперименталь-

ный анализ психологических закономерностей пони-

мания правды показал, что исследование индивиду-

альной, групповой, культурной и т. п. специфики

понимания правды и ее семантических антиподов сего-

дня важно не только с позиций удовлетворения любо-

знательности ученых. Проблемы понимания правды

и истины имеют глубокие исторические корни. Не-

знание этих корней, а также психологических зако-

номерностей преобразования истины в правду неред-

ко приводит к взаимному непониманию людей -

верующих и неверующих, мужчин и женщин, взрос-

лых и детей. Особую актуальность эта проблема при-

обретает тогда, когда возникает необходимость вы-

явления умышленного или ненамеренного уклонения

человека от правды во взаимодействиях с другими

людьми. В современном мире проблема понимания

правды попадает в фокус внимания людей в самых

разных областях практики: при квалификации сте-

пени правдивости свидетельских показаний, случа-

ев мошенничества, честных п нечестных поступков

политиков п журналистов, правдивости автобиогра-

фических описаний и т. д. Соответственно в разных

науках, особенно гуманитарных, в последние годы

наблюдается повышенный интерес к соотношению

истины it правды. Ученые высказывают самые раз-

ные взгляды на гносеологический и онтологический

статус и . Например, существует

точка зрения, в соответствии с которой категорию

истины следует применять только в методологии ес-

тествознания, а понятие правды - в методологии

общественных наук. Другая позиция заключается в

том, что дает истинностную оценку конк-

ретным утверждениям о жизни людей, -

общим суждениям о Вселенной и религиозным

представлениям о сущности мира.

В этой книге я обосновывал мнение, согласно

которому истина представляет собой категорию ло-

гики и теории познания, а правда - категорию пси-

хологии понимания. В логико-гносеологической ис-

тине представлена главным образом характеристика

адекватности отражения действительности в истин-

ном знании. Конкретные субъективные способы отра-

жения мира в сознании познающего субъекта вопло-

щаются не в логической или гносеологической исти-

не, а в психологической правде.

Главная цель книги и состояла в том, чтобы по-

казать, каковы субъективные способы превращения

в сознании человека гносеологической истины в пси-

хологическую правду. В реальной жизни истина прак-


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная